Реал покинул свою семью в 1941 году, чтобы отправиться в Англию. Там он проходил подготовку вплоть до вечера 5 июня 1944 года, накануне Дня Д. Он высадился в 7 часов утра 6 июня и закончил войну в 1945 году в Берлине. Реал был моим другом, и я называл его своим героем вплоть до 2018 года, когда он окончательно «высадился на берег»...
Вот свидетельство Реала Буле.
''Я свалился от усталости, заснул. Они оставили меня — решили, что я мёртв. Я очнулся на другом конце дороги, а они уже ушли. Я был старшим из пятнадцати детей в семье, и всё же подумал, что они потеряют одного парня в семье. Моя мать, когда была молодой, работала в больнице Виктории в Квебеке. Это было время той, другой войны. Она знала все песни против немцев, и мы их тоже выучили. Однажды я встретил одного своего приятеля в Сен-Поль-де-Монманьи (Квебек), и он мне сказал: записываемся? Мы видели в почтовом отделении объявление, на котором было написано — вступайте в полк. Моя зарплата в то время составляла 40 пиастров в месяц на маслозаводе. Это были небольшие деньги в годы кризиса, в 1939–1940 годах.
В Нормандии, 6 июня, я участвовал в Высадке. Там была бетонная стена высотой в пять футов, а поверх неё — три дюйма колючей проволоки. Сапёры полка несли трубы, набитые динамитом. Они взрывали всё это, чтобы мы могли пройти. Нам удалось пройти. Мы прошли мимо церкви. Нам предстояло подняться почти на большую гору. Это было нашей целью на день. Нужно было туда добраться. Мы поднимались, продолжая воевать. Прошли пять-шесть миль. Захватили немцев, около 45 человек. Мы их окружили. К вечеру нас расставили — роты по обе стороны дороги — с лопатами, нашими лопатами, чтобы копать гравий из наших вещмешков. Мы начали рыть небольшой окоп, и тут немецкие танки пошли в контратаку. Был один парень по фамилии Руа, из полка. Он поднялся на джипе с маленькой пушкой. Ему удалось подбить около пятнадцати немецких танков, которые шли на нас. Он их поймал на прицел и всё ещё целился, чтобы уничтожить ещё больше. Он убил немецкого генерала, который возглавлял эту атаку.
Мы не видели всего происходящего. Несколько человек из [полка де] ла Шодьер попали в плен. Немцы подошли довольно быстро, но когда они увидели, что почти без ничего уже потеряли около пятнадцати танков, они развернулись и спрятались в живых изгородях. На следующий день прилетели канадские и английские боевые самолёты и разобрались с этой компанией.
Нам было приказано атаковать большой город Кан. Генерал [фельдмаршал Эрвин Роммель], командовавший всей этой немецкой армией, тоже был занят. Потом мы вошли, прошли семь-восемь миль и зашли с тыла Кана. Мы взяли аэропорт. Нам удалось взять аэропорт, но что касается самого города Кана — было решено, что у них нет другого выбора, кроме как уничтожить всех немцев в городе. Помню, был вечер, и вдруг появляются семь-восемь сотен бомбардировщиков. Они обрушили всё это на город Кан. Огромное облако пыли. Город был уничтожен. Осталась стоять только одна церковь. Примерно через неделю мы прошли через город Кан, и там стояло зловоние. Там было 60 000 французов [до Нормандской битвы]. Они прошли через это вместе с СС [Schutzstaffel]. Такова война.
Отдых — скажу тебе честно — был в Карпике, за два-три дня до этого. Я свалился от усталости, заснул. Они оставили меня — решили, что я мёртв. Я очнулся на другом конце дороги, а они уже ушли. Я их догнал. Это был захват Карпике. Прошло уже три недели. Когда мы взяли Карпике, газеты писали о том, как тяжело он давался — немцы были организованы и готовы нас встретить.
Французы были рады. В Нормандии я прошёл примерно в 50 милях от земель моих предков-нормандцев — Буле. Водопады были почти нетронутыми. Мы пели песню: «Я снова увижу свою Нормандию!» У нас не всегда было время поговорить с ними. Нас «муштровали» [тренировали]; нужно было идти из одного места в другое. Когда мы оказывались у обочины, мы там и падали, и спали. Немецких солдат ещё было много, но они уже знали, что война окончена. Всё равно нужно было оставаться при оружии, чтобы контролировать ситуацию. Полк остался на севере Германии нести оккупационную службу. А меня, поскольку я уже пять лет прослужил в армии, отправили в Канаду повидать родителей.
Когда я вернулся, своих сестёр я почти не узнал. Они выросли за пять лет. Нас было пятнадцать дома. Они приехали встретить меня на вокзале в Квебеке. Странно снова видеть своих родителей. Мои родители были небогаты, у них были лесные участки, но они не были богатыми. При 15 детях я посылал им половину своей зарплаты. Мои 40 пиастров. Я должен был им помогать. Я был старшим. Этот отдых был тихим, мне случалось плакать навзрыд — это нервы приходили в порядок. После этого я вернулся к ремеслу лесоруба.
Мир, мир — молитесь, чтобы он пришёл. Мы каждый день читаем розарий за мир, чтобы это никогда больше не повторилось''
Филипп Гупиль
Так давайте же никогда не забудем Реала и всех тех парней, которые пошли участвовать в освобождении Европы.
